|
|
Лев
Троцкий
Условия социалистического строительства
главная
страница |
список работ льва
троцкого
После
завоевания власти, задача строительства, прежде всего - хозяйственного,
встает, как центральная и вместе с тем труднейшая. Разрешение этой
задачи зависит от причин разного порядка и разной глубины: во-первых, от
уровня производительных сил и, в частности, от соотношения между
индустрией и крестьянским хозяйством; во-вторых, от культурного и
организаторского уровня рабочего класса, завоевавшего государственную
власть; в-третьих, от политической ситуации международной и внутренней:
побеждена ли буржуазия окончательно или еще сопротивляется, - имеют ли
место иностранные военные интервенции, - саботирует ли техническая
интеллигенция и пр., и пр.
По относительной
важности эти условия социалистического строительства должны быть расположены в
таком порядке, в каком мы их привели. Самое основное из условий - это уровень
производительных сил; потом следует культурный уровень пролетариата; и наконец -
политическая или военно-политическая ситуация, в какую попадает пролетариат,
овладев властью. Но это последовательность логическая. А практически - рабочий
класс, взявши власть, прежде всего сталкивается с политическими затруднениями. У
нас это были белогвардейские фронты, интервенции и пр. Во вторую очередь
пролетарский авангард сталкивается с затруднениями, вытекающими из
недостаточности культурного уровня широких рабочих масс. И только в третью
очередь его хозяйственное строительство упирается в пределы, поставляемые
наличным уровнем производительных сил.
Свою работу у
власти наша партия вела почти все время под давлением потребностей гражданской
войны, и историю хозяйственного строительства Советской России за пять лет ее
существования нельзя понять, если к ней подходить только с точки зрения
экономической целесообразности. К ней нужно подходить прежде всего с мерилом
военно-политической необходимости и во вторую уже очередь - с мерилом
хозяйственной целесообразности.
Экономическая
разумность вовсе не всегда совпадает с политической необходимостью. Если на
войне мне угрожает опасность нашествия белой гвардии, я взрываю мост. С точки
зрения отвлеченной экономической целесообразности - это варварство, а с точки
зрения политической - это необходимость. И я буду глупец и преступник, если
вовремя не взорву моста. Хозяйство наше в целом мы перестраивали, в первую
очередь, под давлением необходимости военного ограждения власти рабочего класса.
Из элементарной школы марксизма мы знаем, что из капиталистического общества
нельзя попасть в социалистическое одним прыжком, и никто из нас не истолковывал
в таком механическом смысле известные слова Энгельса о прыжке из царства
необходимости в царство свободы; никто не думал, что, овладев властью, можно в
одну ночь переделать общество. Энгельс на самом деле имел в виду целую эпоху
революционных преобразований, которая во всемирно-историческом масштабе означает
действительный "прыжок". Но с точки зрения практической работы это не прыжок, а
целая система взаимно связанных реформ, преобразований, иногда очень детальных
мероприятий. Совершенно очевидно, что с хозяйственной точки зрения экспроприация
буржуазии оправдывается постольку, поскольку рабочее государство способно
организовать эксплуатацию предприятий на новых началах. Та массовая поголовная
национализация, которую мы проводили в 17 - 18 г.г., совершенно не отвечала
только что указанному условию. Организационные возможности рабочего государства
чрезвычайно отставали от суммарной национализации. Но суть-то в том, что эту
национализацию мы производили под давлением гражданской войны. И нетрудно
показать и понять, что, если бы мы захотели действовать более осторожно в
экономическом смысле, то есть производить экспроприацию буржуазии с "разумной"
постепенностью, то это было бы с нашей стороны крайней политической
неразумностью и величайшей неосторожностью. При такой политике мы не имели бы
возможности праздновать пятилетнюю годовщину в Москве в обществе коммунистов
всего мира. Нужно воспроизвести в своем сознании все особенности нашего
положения, как оно сложилось после 7 ноября 1917 г. Да, если бы мы вступили на
арену социалистического развития после победы революции в Европе, у нашей
буржуазии душа была бы в пятках, и справиться с ней было бы очень просто. После
захвата власти русским пролетариатом она не смела бы и шевельнуться. Мы могли бы
в этом случае спокойно прибирать к рукам одни лишь крупные предприятия,
предоставляя средним и мелким существовать до поры до времени на
частно-капиталистических началах; потом перешли бы к средним предприятиям,
строго сообразуясь с организационными и производственными возможностями и
потребностями. Такой порядок бесспорно отвечал бы экономической "разумности",
но, к несчастью, политическая последовательность событий не считалась с нею и на
этот раз. Нужно вообще напомнить, что революции сами по себе являются внешним
выражением того, что миром отнюдь не управляет "экономическая разумность";
социалистическая революция еще только имеет своей задачей установить господство
разума в области хозяйства, а тем самым - и во всех других областях общественной
жизни.
Когда мы пришли к
власти, капитализм еще стоял на ногах во всем мире (да и по сей день стоит), но
наша буржуазия не хотела ни за что верить, что Октябрьский переворот - всерьез и
надолго: во всей Европе, во всем мире у власти буржуазия, а у нас, в отсталой
России - пролетариат!?.. Ненавидя нас, русская буржуазия не хотела нас брать
всерьез. Первые декреты революционной власти встречались насмешливо: с ними не
считались, их не выполняли. Даже газетчики - уж на что трусливые души! - и те не
хотели брать всерьез основные революционные мероприятия рабочего правительства.
Буржуазии казалось, что все это трагическая шутка, недоразумение. Как же иначе
можно было научить нашу буржуазию и ее лакеев уважению к новой власти, как не
отнятием у ней собственности? Другого пути не было. Каждая фабрика, каждый банк,
каждая контора, лавка, приемная адвоката - были крепостью против нас. Они давали
воинствующей контрреволюции материальную базу и органическую связь. Банки в тот
период почти открыто поддерживали саботажников, выплачивая жалованье бастовавшим
чиновникам. По этому-то мы и подошли к вопросу не с точки зрения отвлеченной
хозяйственной "разумности" (Каутского, Отто Бауэра, Мартова и других
политических импотентов), а с точки зрения потребностей революционной войны.
Нужно было разгромить врага, отнять у него источники питания, независимо от
того, в какой мере поспевала за этим организационная хозяйственная работа. В
сфере хозяйственного строительства мы вынуждены были в тот период
сосредоточивать свои усилия на самых элементарных задачах: материально
поддерживать, хотя бы впроголодь, существование рабочего государства, накормить
и одеть Красную Армию, отстаивавшую это государство на фронтах, накормить и
одеть (это уже во вторую очередь) ту часть рабочего класса, которая оставалась в
городах. То примитивное государственное хозяйство, которое - худо ли, хорошо ли
- разрешало эти задачи, и получило впоследствии название военного коммунизма.
|